четверг, 3 августа 2017 г.

"Видеодром" (1982)

Оригинал взят у adzhaya в Видеодром / Videodrome (Канада, 1982, реж. и сценарист Дэвид Кроненберг)

Кинопоиск

В поисках истины мечется пресыщенный манипулятор Макс. Он уже догадался, что стал жертвой других манипуляторов, а вот те ещё не поняли, что лишь пешки в чужой многоходовке. Метод манипуляций всякий раз один и тот же - гипнотизация сценами документального видеонасилия, так называемым снаффом.

Закавыка в том, что в магию снаффа поверить, мягко говоря, трудно, и нарастающее безумие персонажа остаётся прихотью сценариста. Поэтому, выглядя внешне крутым, последовательным и "жанровым", "Видеодром" рисковал остаться в моей памяти смутным пятном, распиаренной пустышкой, деталей сюжета которой потом и не вспомнить.

Спрашивается:
так ли это,
хорошо ли это,
как так получилось,
зачем оно нужно
и, наконец, почему "Видеодром" занял место в обойме неумирающей классики.

Кинокритики, насколько могу судить, считают "Видеодром" гносеологической штудией. Негативное влияние галлюцинаций на судьбу Макса разительно контрастирует с озвученным в кадре утверждением, мол, в содержании тех галлюцинаций нет ничего такого, что противоречило бы истинным желаниям персонажа. То есть, за культурологической страшилкой о зомбирующих свойствах снаффа видится тема познания запретного плода.

Было скучновато смотреть "Видеодром", пока я слушалась критиков. Совершенно не влекли сциллы и харибды познания своих низменных желаний через видеонасилие, потому что у меня низменных желаний, возможно, вообще нет, а какой прок в теории без практики.

Но стоило взглянуть на фильм в метафизическом ключе, стала заметна интрига. Проблемы изменённых форм сознания, деформаций инстинкта самосохранения и прочих пугающих бла-бла-бла выписаны здесь как частное при некоем общем, т.е. при некоем универсальном источнике обретения вкуса к любым актам саморазрушения. Вот она, та Истина, за которой гонялся Макс.

"В системе категорий гносеологии центральной является истина" (с) студопедия

Каково это таинственное общее и почему оно одних стимулирует к действию и выбраковывает, а других оставляет равнодушными и бережёт, - вопросы, в поисках ответа на которые не помогут ни беготня по заветным адресам, ни дедуктивные цепочки, ни структурный анализ. Ясно только, что одни люди соглашаются на самые дикие эксперименты с собственным психическим и физическим благополучием, а других никаким калачом в пучину греха не заманишь. При этом логика действий одинакова и у тех, и у других, потому что они и сами примерно одинаковы. Только одни почему-то становятся наркоманами, самоубийцами, социофобами или социопатами, а другие не становятся.

Можно ли остановить первых? окажутся ли в зоне риска вторые? или лучше оставить всё как есть? Грубо говоря, вполне возможно, что причина стать наркоманом и причина не стать наркоманом - это одна и та же причина, а значит познавать её вообще незачем.
Макс всего лишь хотел узнать, действительно ли существует способ управлять искушениями так, чтобы им подчинялись все, или такое принципиально невозможно. Поиски ответа на этот вопрос обошлись дорого многим персонажам "Видеодрома".

"Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!" (с) классика

Что же сделал Кроненберг. Кино о вторжении техногенного в деликатные области субъективного выстроено им по рецептам пророков видеоапокалипсиса. Но эти рецепты, разумеется, не работают, а работает и держит у экрана нечто другое, якобы потайное, но на самом деле демонстрируемое автором либо открыто, либо через нарушение логики событий.

Соответственно, при внешнем соблюдении сюжетной последовательности, ощущается раздражающая недоговорённость и алогичность происходящего. Для того, чтобы оценить, насколько тщательно Кроненберг сделал видимыми и даже кричащими незаделанные швы сценария, достаточно вспомнить, сколь часто в связи с "Видеодромом" поминают массовых потребителей телеконтента с пониженным IQ, хотя персонажами фильма являются только рафинированные интеллектуалы. Разрыв между показанным и озвученным столь велик, что не всякий киноаналитик находит в себе силы для философского синтеза.

А даже если и ухватить ускользающие подробности, легче вряд ли станет. С образами видеомании стык в стык смонтированы метафоры развития наркозависимости. Подсказка прямо в кадре: признаки приближения галлюцинаций впервые возникают именно в той сцене, где Макс впервые побаловался с иглой (дилер наконец-то решился попробовать свой товар!). Или, например, распространение видеоконтента происходит точь-в-точь как уличная торговля дозами.

Ха, много чести наркобизнесу, метафоры про него придумывать. Сведение воедино концов печального анекдота об обманутом обманщике - это всего лишь внешняя задача ублажения продюсерского эго. Главное, в "Видеодроме" выполняется механическая стыковка двух сходных форм социальной деятельности (фиксация на видеонасилии и погружение в наркоманию), а зазоры в стыках между формами служат единственной цели - продемонстрировать аморфность, ускользание, непознаваемость содержания. Моё интеллектуальное разочарование после первого просмотра "Видеодрома" много лет назад оказалось бессознательным сочувствием Максу, который каждую секунду ощущал, что вожделенная Истина - это макгаффин: безусловно существует, вызывает желание действовать, но никому не видна.


Оригинал взят у dm_bondarenko в "Videodrome" (1983)

Ты что-нибудь слышала
о Видеодроме?

Во «втором первом» фильме Жана-Люка Годара «Спасай, кто может (свою жизнь)» есть сцена, когда Поль Годар читает фрагмент из книги Маргерит Дюрас. Внимательный зритель может заметить, что за спиной Поля Годара есть доска, на которой написано: «Каин и Авель. Кино и Видео». Если вспомнить год выхода фильма – 1980, то контекст этой надписи становится понятным – в этот момент видео начало свое триумфальное хождение по рынку и были прогнозы, что оно может погубить кинематограф.

Несмотря на пессимистичные прогнозы, кино смогло «заключить пакт» с видео и продолжить свое функционирование. Вместе с видео, кабельное телевидение также стало одной из сфер, повысившей конкуренцию на рынке визуальных услуг. В фильме «Видеодром» Дэвид Кроненберг анализирует влияние кабельного телевидения (или спутникового – не важно) и недавно возникшего видео на общество в целом.

Кабельное телевидение позволило «пробиться» на телеэкраны таким табуированным ранее жанрам, как порнография. Главный герой «Видеодрома» - Макс, - является владельцем небольшого кабельного канала, специализирующегося на порнографии. В один день ему удается поймать пиратский сигнал «Видеодрома» - подпольного канала, показывающего «снафф». Заинтригованный Макс хочет получить доступ к видеокассетам с «Видеодром»…

Любое общество – капиталистическое, социалистическое или любое иное, - жаждет одной вещи – удовольствий. Главная разница между социалистическим и капиталистическим обществом в том, что последнее более пресыщенно удовольствиями и всегда находится в поисках новых горизонтов удовольствия. В обеих общественных моделях одним из главных поставщиков удовольствия является телевидение.

В свою очередь, видео снизило «планку входа» для съемок и распространения кино и телевидения. Видео позволило вырваться из подполья таким экстремальным жанрам как «снафф». Теоретически стало возможно снимать на видео и распространять на подпольных телеканалах и видеокассетах любые вещи. При этом возможности для пресечения этого – минимальны.

Постоянный просмотр телевидения сужает интеллектуальный кругозор человека. Телевидение губит иные источники получения информации и телезритель становится tabula rasa, на которой можно вырезать что угодно и внушить любую вещь. При этом конкуренция за среднего зрителя принуждает телевизионщиков снижать интеллектуальный уровень телевидения. Дэвид Кроненберг наглядно показывает эту tabulu rasa действуя, конечно, в гипертрофированной форме.

Смотря «Видеодром» понимаешь, что нынешний человек живет в «Обществе «Видеодрома»». Правда, с 1983 года появилась новая и радикальная форма «Видеодрома» - Интернет, еще более снизившая планку для размещения любых информационных и визуальных материалов. Но не нужно забывать, что «Видеодромом» является любое массовое изобретение, начиная с бумаги и печатного станка.

Любое изобретение, облегчающее доступ к размещению информации, начинает массово использоваться для злоупотреблений. В свою очередь, Дэвид Кроненберг показал нам злоупотребления при использовании кабельного телевидения и видео. Хорошо это или плохо – решать исключительно зрителю.
 

4 комментария:

  1. Меня в рецензиях привлекло не столько обсуждение самого фильма, сколько обобщения, на основе которых авторы строят свои выводы.

    Первый автор: “… одни люди соглашаются на самые дикие эксперименты с собственным психическим и физическим благополучием, а других никаким калачом в пучину греха не заманишь. При этом логика действий одинакова и у тех, и у других, потому что они и сами примерно одинаковы”. Здесь моральные качества человека полностью отделяются от его сознания и воли. Прямо как в «Сталкере»: “Дикобраза не алчность одолела. Он по этой луже на коленях брата вымаливал. А получил кучу денег. И ничего иного получить не мог. Потому что Дикобразу - дикобразово. А совесть, душевные муки - это все придумано, от головы...” Но автор первой рецензии идет дальше и объявляет, что нет никакой разницы между грешниками и праведниками. То есть воры, убийцы, насильники – это тот же Махатма Ганди, только вид сбоку. И вот эта мысль по своей радикальности полностью заслоняет все остальные высказывания по поводу фильма Кроненберга.

    Второй автор: “Любое общество – капиталистическое, социалистическое или любое иное, - жаждет одной вещи – удовольствий.” Первое, во что упирается данное заявление – определение самого термина «удовольствие». Если речь идет о физиологическом наслаждении, то свести к нему природу человеческого общества – значит поставить знак равенства между человеком и животным. Поэтому высказывание автора второй рецензии не уступает по своей радикальности обобщениям, сделанным в первой.

    ОтветитьУдалить
  2. https://www.kinopoisk.ru/film/18050/ - а Вы смотрели этот фильм?

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Проблема в том, что часто режиссер просто хочет пощекотать нервы зрителю, эпатировать, а мы начинаем делать из увиденного какие-то обобщения. Думаю, нам нужно научиться отделять художественную фантазию, которая иногда может быть просто спекуляцией на низменных чувствах, от художественного отражения действительности.

      Удалить